• Юрий Семичковский и его военная молодость

    В газете "Вечерняя Москва" опубликована статья о жителей Басманного района Юрие Семичковском с воспоминаниями о военном детстве.

    Юрий Семичковский возвращается домой из Совета ветеранов. Напротив дома — бывшая старообрядческая церковь, в помещении которой сейчас работают спортивные секции.

    — Сюда еще до войны я ходил заниматься боксом, — делится Юрий Андреевич. — И сейчас здесь тоже работают спортивные секции.

    Мы проходим с ветераном войны по улице Фридриха Энгельса, на которой он живет. Напротив его дома — Ирининская церковь.

    — Прекрасно, что ее реконструировали, — светятся глаза у Семичковского. — Сразу после войны я здесь работал, тогда в ее помещениях располагался завод по изготовлению студийных магнитофонов. А после меня пригласили работать мастером производственного обучения в Высшее техническое училище имени Баумана.

    В родном Бауманском районе — вся жизнь ветерана. В 2017 году в апреле ему исполнится 90 лет.

    — В конце июня 1941 года мой класс направили в пионерский лагерь,— рассказывает Юрий Андреевич. — А когда в июле мы вернулись в столицу, всем классом побежали записываться в ополчение.

    В протоколе № 1 заседания чрезвычайной тройки Бауманского района уже 1 июля 1941 года был дан четкий план — где, кому и что делать. Ополченцев размещали в школах, в том числе и моей родной 342-й, что на Большой Почтовой улице.

    По ночам во время бомбежек, как только начинала выть сирена, гражданских загоняли в бомбоубежище, которым служила недостроенная станция метро «Бауманская».

    — Мы спускались по наклонному чугунному полу вниз, — вспоминает Семичковский. — Но вскоре нам надоело прятаться, спускаться, подниматься. Многие мальчишки перестали быть послушными и бегали по крышам вместе со взрослыми, помогая тушить зажигательные авиабомбы. Самое важное было не дать «зажигалке» разгореться.

    Сам боеприпас был размером с бутылку. Хватаешь его щипцами и суешь в ведро с водой. Главное — не забыть насыпать песка на дно, иначе химическое пламя прожигало тонкий слой металла. Как сейчас помню: в ночном небе гудит самолет. Наши зенитчики тут же трассерами обозначают его местонахождение. После этого на него направляли мощные прожекторы с нескольких сторон, слепили летчика, чтобы его дезориентировать. И так вели почти до окраины, после чего били на поражение, чтобы «Мессер» не упал на жилые дома.

    А уже в августе соседка позвала Юрия Андреевича Семичковского вместе с товарищем работать слесарем на завод счетно-аналитических машин (САМ).

    — Вместо шестого класса мы пошли на завод учениками слесарей делать ППШ (пистолет-пулемет Шпагина), — вспоминает ветеран. — Наставники сделали нам подставки — до верстаков-то мы еще не доставали. Поначалу получалось не больше 30 автоматов в день, работали молоточком с зубилом. Трудились по 12 часов в сутки с одним выходным в месяц.

    В 1944 году Семичковского призывают на фронт, вначале он был в учебке, а на фронт попал… в самый последний день войны. Но служба его продолжалась до 1952 года — долгих восемь лет.

    Объедков Андрей
    Ответить Подписаться