• Полет птерадактеля, или плохие вопросы хорошим следователям

    Григорий Зубарев, агентство журналистских расследований PKP “Image-Case”

    … старый забавный прикол (для переводчика: прикол = шутка): каковы шансы, что на пороге собственного дома вы не получите на голову «привет» от пролетающего птеродактиля? Ответ: 50 на 50 – или получу, или не получу. Не поверите, но в нашей перевёрнутой жизни подобный прикол с негативным для головы результатом может стать фактом биографии. Причем таким фактом, что врагу не позавидуешь.

    Заказать убийство в тюрьме? Легко!

    Не секрет, что время от времени заключенных и подследственных в латвийских местах лишения свободы убивают. Также случаются, что эти преступления, совершаемые сидельцами (для переводчика: сиделец = человек, лишённый свободы), раскрываются. Значительно реже выявляются заказчики и организаторы убийств за решёткой. И, уж поверьте, уникальны случаи, когда приготовлением к убийству занимается сотрудник Министерства юстиции, с достоинством несущий свою тяжелую службу, а оперативные работники того же министерства выводят его на чистую воду (для переводчика: вывести на чистую воду = раскрыть коварные замыслы), возбуждают уголовное дело.

    Но так было. К некоей даме, надзирающей за исполнением решения суда в Рижском следственном изоляторе – обозначим её инициалами С.И, с просьбой обратился охранник бизнес-партнёра (в дальнейшем – О.П.) одного из осужденных, ожидающего вступление в законную силу приговора, в отношении которого подана кассационная жалоба. Суть просьбы: у О.П. есть шеф, у этого шефа в следственном изоляторе сидит партнёр по бизнесу, и этого партнёра хорошо бы отправить на тот свет. С.И. поручает своему подчиненному – пусть будет В.Т - выяснить шансы на успех убийственного предприятия (для переводчика: здесь предприятие = дело). В.Т. через времячко (для переводчика: времячко – небольшой промежуток времени) докладывает С.И., что убийство можно устроить. С.И. готовит встречу В.Т. с О.П., но неувязочка получается – оперА (для переводчика: оперА = оперативные сотрудники) компанию задерживают, от С.И. и В.Т. получают признательные показания.

    А что же О.П.? Он сказал, что не помнит, заказывал ли сидящего в следственном изоляторе бывшего делового партнёра своего работодателя, был отпущен с богом. Естественно сбежал и ныне находится в розыске. Радоваться надо бы, в первую очередь, потенциальному жмурику (для переводчика: жмурик = труп). Однако радость эта – точно - со слезами на глазах. С чего бы это слезы вместо восторга? Вот с этого места надобно подробнее.

    Спокойствие, только спокойствие!

    Приготовление к убийству в следственном изоляторе было пресечено в феврале 2011 г. А потерпевший узнал об этом спустя более двух лет после возбуждения уголовного дела, продолжая наблюдать небо в клеточку. Вы поняли, да? Два года оперативные работники и следователи Министерства юстиции и МВД под чутким надзором Генеральной прокуратуры делают все, что угодно, но только не допрашивают пассажира на тот свет. Им что, все ясно с мотивами, известно распределение ролей – кто заказчик, организатор, исполнитель? Или у них доказательств – вагон и маленькая тележка? Или беспокоятся нарушить душевное спокойствие клиента общей камеры? Или

    дело уже в суде, и потерпевшему остаётся лишь заявить о размере потребной компенсации за причинение морального вреда?

    Вы правильно ухмыляетесь. Ничего подобного и в помине не было, разве что тень птеродактиля появилась на горизонте. Тогда почему от обреченного на смерть от руки наёмного убийцы 25 месяцев скрывали, что его жизнь висела на волоске? Плохой вопрос. Но я отвечу на него.

    Особенности национального следствия и судопроизводства

    Заказан был Игорь Иванов. Тот самый, кто по обвинению в убийстве собственной жены Эллы в ночь на 7 января 2008 года получил в суде первой инстанции тринадцать лет и к настоящему времени отсидел уже пять с половиной. Это было громкое дело. Элла и Игорь Ивановы очень хорошо зарабатывали на сделках с недвижимостью, были совладельцами «Arēna Rīga», стоматологической клиники «Elladent», других впечатляющих объектов. Но совместная жизнь дала трещину, супруги собирались разводиться. Элла встречалась с музыкальным продюсером Ояром Грасманисом, Игорь собирался начать новую жизнь в новом браке. Имущественные отношения между пока ещё супругами регулировались брачным договором, своим детям Игорь гарантировал впечатляющую материальную помощь, Элла каких-либо сомнений на сей счет не выказывала (для переводчика: не выказывала = не заявляла). Поначалу, как сообщалось в прессе, полиция отрабатывала версии убийства в ходе ограбления и бизнес-разборки, но остановилась на обвинении в убийстве мужем жены. Суд второй инстанции оставил приговор практически без изменений. Кассационная жалоба находится в Сенате Верховного суда – третьей, последней инстанции, приговор которой является окончательным и пересмотру в Латвии не подлежит.

    Кассационная жалоба рассматривается тремя судьями Верховного суда без присутствия сторон: только материалы дела и письменные аргументы адвоката. Сенат Верховного суда не оценивает доказательства, рассмотренные судом второй инстанции, но проверяет, не нарушался ли закон при рассмотрении дела в окружном и Верховном судах.

    Закон определяет сроки, после которых даже дополнения к кассации подать в Сенат Верховного суда невозможно. И если за время, которое кассационная жалоба лежит в Верховном суде и ждёт своей очереди на рассмотрение, появляются ранее не известные факты, способные повлиять на уже вынесенный приговор, это вовсе не означает, что летящий птеродактиль промахнётся. Если осужденному повезёт и адвокат успеет в последний момент подготовить дополнение к кассации, если осужденному повезет, и суд третьей инстанции учтет это дополнение, то пределом удачи можно считать отправку дела на очередное рассмотрение. А там – чем чёрт не шутит: глядишь - из обвиняемого и осужденного человек превратится в потерпевшего, претендующего на солидную компенсацию от государства, обрекшего невинного на годы мучений в застенках. К тому ж несмываемое пятно на мундирах полиции, следствия и прокуратуры, не говоря уже о престиже самого государства.

    Самый яркий пример тому – как в начале 80-х годов прошлого века искали в Риге маньяка, совершившего 22 нападения на женщин, 12 из которых были им убиты. Нашли Зигурда Дрейманиса, приговорили его к расстрелу. 223 дня изверг рода человеческого провёл в камере смертников, ожидая этапа в Ленинград, где ему должны были вогнать пулю в затылок. А потом оказалось, что извергом «работает» другой – Станислав Рогалёв. Дрейманиса выпустили, извинившись – только и всего. Рогалёва расстреляли. А фокус заключался в том, что в суде доказывалась не вина Дрейманиса, а то, что он потенциально мог совершать преступления.

    Но вернёмся к тому, почему прокуратура 2 года скрывала от Иванова, что его в следственном изоляторе должны были убить. Моя версия такова: в этом случае резко

    увеличивались шансы на то, что Иванов повторил бы судьбу Дрейманиса со всеми отсюда вытекающими последствиями. И эту версию я обосную, но сначала потанцуем от печки (для переводчика: танцевать от печки = отталкиваться от начала события).

    Танцуем от печки

    Напоминаю, Элла Иванова была застрелена во дворе своего дома в Гаркалнской волости в ночь на 7 января 2007 г. Это убийство было предпоследним в году кровавых разборок в среде предпринимателей и криминалитета, рвавшегося в легальный бизнес, особенно связанного с недвижимостью. 18 января 2007 г. совершено очередное покушение на Константина Стецюка, известного в «авторитетных» кругах под кличкой «Кола». 6 февраля 2007 года выстрелом в голову убит Геннадий Передельский (транспортный бизнес), который перед этим был подозреваемым в покушении на предпринимателя Виктора Горнака. 6 сентября застрелен занимавшийся недвижимостью и производством алкоголя Сергей Левинок. На следующий день зарезана удачливая в сделках с недвижимостью Татьяна Гундарова. 26 сентября 2007 г. застрелен известный в сфере оптовой торговли и недвижимости Гатис Айшпурс. 2 декабря__заколот ножом Вилнис Сильекабс (переработка мяса). И, наконец, через 4 дня после убийства Эллы Ивановой, и той же в Гаркалнской волости был застрелен руководитель Цесисского и Елгавского мясокомбинатов Айгарс Лусис. Выступая на радио Baltkom, тогдашний шеф Криминальной полиции Риги, а ныне начальник Госполиции, ставший генералом Интс Кюзис заявил, что заказные убийства будут продолжаться. Как в воду глядел: Игоря Иванова заказали. И еще. Развитие капитализма в Латвии в 2007-2008 годах вступило в последний доныне этап, когда передел рынка осуществлялся дикими методами в наиболее прибыльных отраслях легальной экономики. А что может быть более диким, чем аргумент в виде прицельной мушки, и что было более прибыльным в надуваемом финансовом пузыре, нежели сделки с недвижимостью?! А ведь именно этим занимались и застреленная Элла Иванова, и обвиняемый по версии Генеральной прокуратуры в заказе этой стрельбы Игорь Иванов.

    Но был ли сам г-н Иванов белым и пушистым? Не более чем любой доморощенный предприниматель, зарабатывавщий свыше десятка миллионов в год. Водился ли Иванов с «братками» (для переводчика: «братки» = представители криминального мира)? Не более чем любой другой мужик в этой стране, чей партнёр по детской футбольной команде, повзрослев, пошел по кривой дорожке. То есть, всё зависит от взгляда. Свой взгляд на Иванова на следующий день(!) после его задержания по подозрению в убийстве Эллы Ивановой поведал агентству LETA главный рижский борец с уголовниками Интс Кюзис. И с информационной ленты LETA гадкий моральный облик и гнилая душа задержанного стали известны всей стране, включая оперативников, раскрывающих преступление, прокуроров, обеспечивающих доказательства, и судей, от имени государства вершащих справедливое разбирательство с последующим приговором.

    Но ведь через день после задержания Иванов всё ещё не более чем подследственный, даже еще не обвиняемый, не подсудимый, шансы за то, что именно Игорь заказал убийство своей жены Эллы, как у нас с вами шансы получить на голову подарочек от пролетающего птеродактиля – 50 на 50: то ли да, то ли нет. Однако ожидающий генеральские погоны опер (для переводчика: опер = оперативный сотрудник) Кюзис сообщает граду и миру: Иванов причастен не только к убийству собственной жены, но и к другим громким убийствам. Называются имена застреленных начальника Лудзенского отделения Службы государственных доходов Вячеслава Лисцова, производителей спирта Дайниса Пейманиса и Арниса Шкестерса, упоминается покушение на Мариса Миллерса, чей бизнес тоже был связан с алкоголем.

    Акела опять промахнулся

    Приводя слова Кюзиса, явно подсказывающие общественному мнению, следствию и суду, что за птица попала в расставленные полицией силки (для переводчика: силки = засада), информационное агентство, естественно, без какой либо связи с намёками, высказанными тем же Кюзисом, вспоминает, что в своё время погибли партнёры Иванова по созданию в Риге торгового центра Europe Center, известного ныне как Mols. Да, это так. Было дело за десять с половиной лет до убийства Эллы Ивановой.

    8 июня 1996 г. в 380 км. от Москвы под мостом через Северную Двину обнаружен труп Валерия Лихачева, 18 августа того же года в юрмальском спорткомплексе "Эффект» застрелен Игорь Цонда, а через два дня в Крыму из автомата АКСУ выпущен рожок в (для переводчика: выпущен рожок = расстреляли серию пуль) в Александра Наумова. Но и уважаемое информагентство, и не менее уважаемый полицейский ни словом не обмолвились, что четвертым в этой компании претендентов на жизнь вечную должен был быть сам Иванов, но повезло: 12 июля 1996 г. окончил свою земное существование лишь его «Мерседес» - взорван.

    Забегая вперед, скажу: ничего из обещанного Кюзисом не случилось. Он промахнулся вроде как волк Акела из «Книги джунглей» Редьярда Киплинга. Иванову не предъявлены обвинения ни по одному из вышеперечисленных убийств, за исключением причастности к смерти Эллы Ивановой. Означает ли это, что Игорь является специалистом по идеальным убийствам, не раскрываемым? Теоретически это исключить нельзя. Вероятно, такого же подхода придерживается и генерал Кюзис, иначе бы он объяснил широким народным массам, отчего же его публично высказанные предположения о причастности Иванова к многочисленным «мокрухам» (для переводчика: мокруха = убийство) оказались лишь сотрясением воздуха, за что перед оклеветанным человеком даже извиняться незачем. Но когда у нас правит бал теория, то к смерти вместо маньяка Рогалева приговаривается безвинный пьянчужка (для переводчика: пьянчужка = безвредный тихий алкоголик) Дрейманис. А на практике в демократической стране по имени Латвийская Республика существует презумпция невиновности. И пока вина Иванова в причастности к букету убийств не доказана, в этом смысле он ничем не отличается ни от Папы Римского Франциска, ни от Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла. Тогда почему же Иванов сидит? Второй плохой вопрос. Но и на него попробую ответить.

    Птеродактиль готовится метать

    Так вот: уголовное дело по организации убийства находящегося в следственном изоляторе Игоря Иванова возбуждено 9 февраля 2011 года, но только 13 марта 2013 г. Иванов узнал, что его в заключении собирались убить. Между этими расходящимися в два года датами, а именно 11 октября 2012 г.,__Верховный суд приступил к рассмотрению апелляции на приговор окружного суда, по которому Иванов получил 13 лет тюрьмы с конфискацией имущества за подстрекательство и пособничество в убийстве собственной жены Эллы по корыстным мотивам. И, начиная с этого дня, по закону ни один суд не будет рассматривать никакие аргументы, если их нет в деле. Итак, апелляция, аргументирующая сомнения относительно виновности Иванова, судом второй инстанции отвергнута, срок заключения не изменён, полный текст приговора доступен с 28 февраля 2013 г.

    Если бы даже в это время прокуратура сообщила Иванову, что свыше двух лет назад он был заказал, у него было бы время, чтобы породить в Сенате Верховного суда, рассматривающего кассационную жалобу на приговор суда второй инстанции, сомнение: коли (для переводчика: коли = если) вслед за убийством Эллы Ивановой планируется

    убийство Игоря Иванова, то, может, не Игорь заказывал убийство Эллы? Может, у обоих убийств – совершенного и пресечённого – руки растут из одного и того же места?

    Но прокуратура тянет до последнего. Обжалование приговора по обвинению Игоря в причастности к убийству Эллы по срокам, определенным законом, невозможно уже 11 марта 2013 г., в понедельник, а Иванову о том, что на него готовилось покушение, сообщают 7 марта, в четверг. На всё про всё остаётся только один день – пятница, 8 марта. А за этот единственный оставленный прокуратурой день – практики не дадут мне соврать! – подготовить что-либо кардинальное для защиты иск исключено. Но формально комар носа не подточит (для переводчика: комар носа не подточит = невозможно опровергнуть): у обвинения со сроками передвижения бумаг всё в порядке, остальное – проблемы защиты.

    Гладко было на бумаге… (для переводчика: найди латышский аналог русской поговорки гладко на бумаге, да забыли про овраги)

    А если бы у защиты было бы хотя бы несколько дней, то проблемы появились бы у обвинения. И главная из них – вполне обоснованные сомнения в причастности Игоря Иванова к убийству Эллы Ивановой. Но сначала напомню официальную версию, выдвинутую прокуратурой и поддержанную судами 1-й и 2-й инстанций. Звучит она так: семейная жизнь Ивановых катится к закату. Элла появляется в публичных местах с__ возлюбленным Грасманисом. Игорь личные отношения со своей дамой сердца пока еще не афиширует, но жену за измену решил убить. Заодно убил бы и Грасманиса, но – со слов последнего – при личной встрече один на один лишь показал адресованную ему пулю. Грасманис сообщил об этом в полицию. А потом добавил, что, когда Элла вышла из квартиры любовника, слышал, что Иванов ударил свою пока ещё формально официальную жену. Грасманис за дверью дождался, пока избивающий супруг и избиваемая супруга покинут его лестничную площадку, вышел из квартиры и нашёл там якобы сорванную Игорем с Эллы сережку. Этого хватило, чтобы Грасманис стал единственной в истории восстановившей независимость Латвии персоной, на которую распространилась программа защиты свидетелей, и за наш с вами счёт государство год кормило его и ссужала деньгами. Какими-либо подтверждениями испужалок Грасманиса, кроме его собственных слов, полиция не располагала.

    Через две недели после того, как Грасманис заявил об угрозе своему здоровью, а заодно и жизни, Элла Иванова была убита. А обтяпано (для переводчика: обтяпано = быстренько устроено), по мнению прокуратуры, дельце было так. Иванов поручил своему сотруднику Мамедову подготовить убийство. Тот нашел киллера Антонова. Антонов подписал (для переводчика: подписал = уговорил, договорился) своего знакомца таксиста Ханджанова несколько раз съездить в посёлок особняков, где жили Ивановы, чтобы разработать маршрут отхода после совершения убийства. Заодно Антонов купил ствол и самодельный глушитель к нему. В день убийства Иванов запер в гараже со стороны дома сторожевых собак, накачав их снотворным, чтобы не мешали убийце совершать свое грязное дело, и, обеспечивая себе алиби, отправился в Москву якобы по делам бизнеса. В этот же день Элла с детьми возвращалась в Ригу после отдыха на Канарах. Иванов заранее довёл до сведения Антонова, когда именно Элла появится во дворе, чтобы на ночь выпустить собак (в гараж со стороны дома не попасть – заперто, поэтому Элла обязательно выйдет во двор). Тут-то убийце и необходимо прикончить свою жертву, а затем сбежать с места преступления на точку, где его должен был ждать знакомый таксист. Следствие без каких-либо доказательств утверждает, что Иванов – последний, кто был в доме до появления там жены с детьми. Суд этому верит.

    Такой вот жуткий птеродактиль, рассекающий мирное латвийское небо с очень даже неблаговидными намерениями. Но версия прокуратуры с самого начала породила смутные сомнения.

    … да забыли про овраги.

    Получалась так, что Иванов заказал, чтобы убийство жены произошло на глазах собственных детей. Ладно, допустим, что он - садюга (для переводчика: садюга = садист в самой мерзкой степени), хотя психически неполноценным и не признан. Свидетели на суде показывали разное, но в приговоре учитывались показания лишь тех из них, кто говорил о скверных отношениях супругов, а мнения тех, кто настаивал на цивилизованном расставании Игоря и Эллы, во внимание не принимались. Про то, что сомнения всегда трактуются в пользу обвиняемого, забыто. Прокуратура настаивает, что только Иванов мог знать о времени прилёта с Канарских островов Эллы с детьми, что и было доведено до убийцы, но в процессе судебных заседаний выяснилось, что помимо Иванова такой информацией могли располагать свыше дюжины других персон. Однако суд первой инстанции поверил прокуратуре на слово, но так и не задал совершенно очевидный еще один плохой вопрос: зачем Иванову нужно было воротить такие сложности, когда заказное убийство могло сорваться от любой случайности на любом этапе его совершения? Киллеры ведь тоже работают по правилам, и одно из основных гласит: чем проще алгоритм выполнения заказа, тем надёжнее гарантии его успешного выполнения.

    Но прокуратура в отличие от суда первой инстанции предполагала, что этот плохой вопрос будет задан, и поторопилась ответить на него. Прокурор Иева Паэглите так и отрезала: Иванов скуп неимоверно, поэтому не хотел тратить лишнего на убийство жены, посему заказ разместил не у профессионального киллера. Суд – ясное дело – и здесь поверил прокурору на слово, какого-либо подтверждения редкостной жадности Иванова не потребовалось.

    Смешно был пойман обвиненный в исполнении убийства Антонов. По украденному в кафе телефону он позвонил таксисту, который должен был ожидать его в определенном месте, чтобы отвезти с места преступления, но машины там не оказалось. Антонов в незнакомом для него районе помчался на своих двоих (для переводчика: помчался на своих двоих = побежал) по заснеженному лесу к автозаправке, но на его беду именно там – а где ж ещё?! - вызванные на место преступления «альфовцы» надевали бронежилеты; киллер был скручен. Кстати, важнейшее вещественное доказательство – телефон, по которому можно было проследить все переговоры Антонова – из хранилища вещдоков (для переводчика: вещдоки = вещественные доказательства) неведомым образом испарилось в неведомом направлении.

    Не поверите, но само место преступления не было огорожено, «по горячим следам» не проводились ни трасологическая экспертиза, ни осмотр двора, где Элла Иванова была застрелена. Эллу убили в 1:30 ночи, полиция прибыла на место спустя 25 минут, но официально оперативно-следственные действия начались только через три с половиной часа. Что творилось в это время на месте преступления – тайна покрытая мраком, но затоптано было всё, что можно. Иванов требовал экспертизы собак на предмет определения в их организме остатков снотворного, которым по версии следствия собак нейтрализовали. Это требование было удовлетворено. Через неделю. Дальше продолжать?

    Ещё одна неожиданная сложность для следствия. В доме наряду с убийством его хозяйки вскрыт сейф, похищены документы и деньги. У правоохранителей два варианта: или расследовать кражу, или объявить, что её устроил Иванов, чтобы направить следствие по ложному пути. Угадайте, какой вариант выбран. Вы правы – кража до сих пор не расследуется, доказательств причастности к ней Иванова - никаких. Суд и тут поверил прокуратуре на слово. При этом Иванов категорически отрицает, что заказывал убийство своей жены. Мамедов категорически отрицает, что организовывал это убийство, Антонов категорически отрицает, что убивал Эллу. У кого, когда, при каких обстоятельствах Антонов приобрел два ствола и глушитель, следствие так и не установило. Но ведь в

    теории каждый из этой троицы потенциально МОГ быть виновен в инкриминируемых деяниях. По логике обвинения раз (для переводчика: раз=если) МОГ – значит СДЕЛАЛ. Но в нашей стране если нет неубиенных доказательств, тем хуже для доказательств - привет от бедолаги Дрейманиса в деле маньяка Рогалева. Парящий над родной судебной системой птеродактиль изготовился совершить своё грязное дело – получай, Иванов, почти полтора десятка лет строгого режима.

    Жизнь зависит от случайности

    А теперь представим, как могла бы развиваться ситуация, кабы прокуратура два года не скрывала от Иванова, что его собирались убить в следственном изоляторе. Прежде всего, надо ответить на вопрос, кому это убийство выгодно, если, как правило, серьезных бизнесменов убивают по двум основным причинам – из-за денег и из-за информации. Если Иванов должен кому-то большие деньги, то кредиторы не покушались бы на него, а берегли бы тщательнее, чем собственную честь. Следовательно, убийство имеет смысл лишь тогда, если Иванов замолчит навсегда? Заметьте, что поначалу его задержали по голословному обвинению в угрозе жизни и здоровью Грасманиса, любовнику жены. Интересно, но по программе защиты свидетеля Грасманиса стали прятать по миру ПОСЛЕ ТОГО, как Иванов был надежно упрятан в следственный изолятор. Но давайте будем считать, что не менее эффективные меры по защите жизни и здоровья теперь уже самого Иванова реализуется и тогда, когда он за решёткой. А то, что не вписывается в это предположение – не более чем случайное совпадение.

    Скажем, такое: в тюремной больнице Иванову сделали операцию аппендицита. Вдруг вызывают ночью для процедуры, делают укол, человек, потеряв сознание, падает. Неожиданно в комнату вошел сотрудник, которого в это время в этом месте не должно было быть. Он вызвал реанимацию, Иванова, к счастью, вывели из состояния клинической смерти. Или вот еще одна случайность. Будучи в общей камере, Иванов приготовил себе еду, но был вызван на допрос. Вернулся перед раздачей тюремной еды одновременно еще с одним сокамерником. Тот попросил разрешения съесть приготовленное Ивановым. Тот не возражал. Сокамерник умер через несколько часов после того, как отведал приготовленную Ивановым, но оставленную без его присмотра пищу. Иванов был единственным жителем многонаселенной камеры, кто не был допрошен в связи с этой смертью.

    Итак, Иванов должен был умереть, а вместе с ним должна была умереть информация. Какая? Конечно же, связанная с убийством Эллы Ивановой. Если отправится на небеса обвиненный в убийстве бывший муж, исчезнут основания для пересмотра версии, признанной судами двух инстанций официальной. А дырок в этой версии хватает.

    Суд не доштопал дырки следствия

    Вот как дырки следствия находились и штопались по мере прохождения дела в окружном и Верховном судах:

    - отметено наличие у Игоря Иванова корыстного умысла на завладение движимым и недвижимым имуществом Эллы;

    - отметён совместный корыстный умысел на убийство у всей обвинённой троицы – Иванова, Мамедова, Антонова;

    - не было у Иванова, Мамедова и Антонова совместного предварительного продумывания, тщательного планирования и подготовки убийства Эллы Ивановой;

    - Иванов, Мамедов и Антонов не распределяли роли и не согласовывали действия;

    - не было заранее разработанного плана убийства;

    - никто не обещал Мамедову какое-либо вознаграждение за успешный поиск киллера, следовательно, и корыстного мотива у Мамедова тоже не было;

    - Мамедов предварительно не привозил Антонова к дому Ивановых, заведомо не подбиралось место, где убийца будет ожидать свою жертву, не прорабатывались пути отхода Антонова с места преступления после совершения преступления.

    Перечитайте еще раз эти признанные судами семь проколов следствия, и ответьте уже на четвертый плохой вопрос: если суд выбросил из обвинительного заключения часть ничем не подкреплённых домыслов, чем доказывается обвинение Иванова в том, что именно он сообщил Мамедову время возвращения Эллы домой, а Мамедов сбросил эту информацию Антонову? Да ничем!

    Хорошо, корыстных бонусов у Иванова от убийства Эллы нет, но может быть здесь месть за измену, в чем следствие всё время пытался убедить Грасманис, так и не решившийся защитить свою возлюбленную, которую, по его словам, избивал Иванов. Или все ж не избивал? После пяти лет заключения Игорь в стенах следственного изолятора вступил в официальный брак с женщиной, в отношении которой имел самые серьезные намерения ещё в те времена, когда Грасманис и Элла Иванова в публичных местах не скрывали своих нежных чувств друг к другу. Это событие в жизни Иванова и его избранницы произошло за полтора месяца до того, как Игорь узнал, что его заказали. Так о какой мести ведёт речь Грасманис!

    Следующая дырка. Следствие утверждает, что весь замысел убийства строился на том, что именно Элла будет выпускать собак на ночь из гаража, а поскольку дверь из дома в гараж будет Ивановым перед отъездом на вокзал закрыта, жертва станет открывать гараж со стороны улицы, где и попадёт на прицел убийце. Но дочка Ивановых на суде показала, что в семье не было четкого распределения обязанности выпускать собак на ночь, и собак собиралась выпускать дочка, но замешкалась, и это сделала мать, то есть лишилась жизни Элла некоторым образом случайно. Более того, домработница под присягой заявила, что уже после отъезда Иванова пришла прибрать дом к возвращению Эллы с детьми, и именно после уборки именно домработница загнала собак в гараж и заперла дверь из дома в гараж. Прокуратура попросила эти показания не учитывать, суд и не учёл.

    И уж абсолютная фантасмагория. Следствие установило, что замысел об убийстве жены у Иванова возник – внимание! – в неустановленное время, а заказ на убийство Иванов передал Мамедову – внимание! – в неустановленное время в неустановленном месте. Правда, суд узнал из обвинения, что Иванов мог решиться на убийство супруги январе 2008 г., а задание Мамедову мог дать – внимание! – в декабре 2007 г. Интересная логика: заказ на убийство размещён ДО ТОГО, как сама идея убийства пришла в голову заказчика. Не видите логики? А прокуратура видит, и суды двух инстанций тоже видят. Ещё одна дырка.

    Обратит ли на эти дырки внимание Сенат Верховного суда, когда начнёт рассматривать кассационную жалобу. Не исключено, что обратит. Но если бы он располагал подробной информацией о попытке убийства Иванова в следственном изоляторе, обратил бы пренепременно (для переводчика: пренепременно = обязательно).

    А если добавить к сему, что вскоре после того, как Иванов был заказан, в его доме профессионально была отключена сигнализация и из тайника в бассейне похищена сумасшедшая сумма денег? А если добавить к сему, что находящийся в бегах О.П., интересовавшийся возможностью убийства Иванова является специалистом по охранным системам? Совпадения? Не исключено. Но фишка (для переводчика: фишка = яркая особенность) здесь совершенно в другом: если попытаться структурировать отдельные преступления в последовательную систему, то возникает пятый плохой вопрос. Кто на самом деле убил Эллу Иванову, и за что? Следствие этим структурированием по различным причинам не озадачилось. Так поможем же ему – займёмся анатомией нашего «птеродактиля».

    Анатомия «птеродактиля»

    Вся эта история с перемещением Иванова из особняка в камеру включает в себя 5 (пять!), скажем так, действующих уголовных дел и два прекращенных. Причем, прекращены дела, в которых Иванов поначалу прокуратурой обвинялся в преступлениях, но судом был признан невиновным. Первое из них – угроза жизни и здоровью Грасманиса (за что же тогда государство год содержало его на наши налоги?!). Второе – по вымогательству у Иванова взятки за облегчение участи, но быстренько переделанное в обвинение по предложению уже самим Игорем взятки после того, как он написал заявление о вымогательстве.

    А в длящихся уголовных делах Иванов является обвиняемым только в связи с убийством бывшей супруги, но по четырем делам он – потерпевший. Плохое соотношение, не так ли? Как было бы славно, чтобы на сроке за гибель Эллы Ивановой всё и закончилось, но статус четырежды потерпевшего портит однозначный взгляд на картину. С этим надо что-то делать. И делается.

    Исчезновение из особняка в день убийства Эллы принадлежащих Игорю Иванову деловых документов и денег. Заявление от Иванова есть, но следственных действий нет. Концы обрублены до того, как кто-то стал их искать.

    В то время как в тайне от Иванова идет работа по уголовному делу, связанному с приготовлением к его убийству, зафиксирована кража из тайника в бассейне особняка. Злоумышленник оставил биологические следы, по ДНК был установлен и пойман. Оказался профессиональным неоднократно судимым вором, недавно отбывшим очередной срок. Те же следы были обнаружены ещё в двух адресах. Эти кражи задержанный на себя не взял, не смотря на железные доказательства, а по поводу дома Иванова признался. Но лишь в том, что зашёл посмотреть, мол, что где плохо лежит. Посмотрел, ничего не взял и ушёл.

    Иванов мог хоть головой о стенку в камере биться, но следствие по этому делу отказалось заниматься установлением возможных связей пойманного вора с лицами, могущими иметь отношение к убийству Эллы Ивановой и кражей документов в день убийства. Хватило того, что уголовник признался в проникновении в чужое жилище, а прихвати он с собой хоть алюминиевую ложку, хоть рулон туалетной бумаги, и была бы уже кража. А её расследовать надо. Прокуратура в суде заявила, что расследования не требуется, проверять показания уголовника не надо, а признание рецидивиста в проникновении стало смягчающим вину обстоятельством. Все попытки Иванова потребовать такую проверку расшиблись о железобетонный отказ прокуратуры: такая проверка, мол, будет вмешательством в личную жизнь вора – низ-з-з-з-я! (для переводчика: низ-з-з-з-я = иронический вариант слова «нельзя»).

    Таким образом и второе дело, в котором Иванов является потерпевшим, отфутболено. Причём с установлением рекорда Латвии. Если дело, где Иванов обвиняется, благополучно длится уже пять с половиной лет, то для того, чтобы дело о проникновении прошло те же стадии следствия, передачи в суд, вынесения приговора, апелляции в суде второй инстанции, вынесения приговора Верховным судом и передачи для кассации в Сенат Верховного суда, потребовалось всего-то семь месяцев.

    Приготовление к убийству. Дело разделено на два. По одному из них выпущенный и сбежавший О.П., представитель заказчика убийства, может находиться в розыске до морковкиного заговения (для переводчика: до морковкиного заговения = пока рак на горе свиснет = в непросматриваемой перспективе). Свой статус потерпевшего Иванов и здесь может наколоть на гвоздик – пусть висит. По второму из выделенных дел наша С.И. давшая поручение выяснить возможность убийства Иванова, благополучно вышла на пенсию, чистосердечно признается во всём, в чем нужно, что станет смягчающим вину

    обстоятельством, и прокуратура не найдет оснований расследовать связи и взаимодействия.

    На чьей стороне играет прокуратура?

    Вот так, все четыре преступления, направленные против Иванова, фактически замылены. Кому это нужно? Две версии. Первая – самому Игорю Иванову, чтобы обмануть нашу правоохранительную систему и оказаться непричастным к убийству Эллы Ивановой. То есть, уже сидя в следственном изоляторе, он нашел рецидивиста, объяснил ему, где и как отключается сигнализация в доме, научил, как найти тайник, вытащить оттуда деньги, где наследить, чтобы быть пойманным, и что говорить, чтобы получить в приговоре по минимуму. Одновременно, Иванов организует театр с покушением на самого себя в застенках. Как он это сделал – придумайте сами, у меня фантазии не хватает.

    И вторая версия. Вы помните, что 2007-2008 г.г. были периодом отстрела заметных бизнесменов? Так вот, Иванов состоял в очереди погрязнуть в проблемах. Некто очень хотел потеснить его на рынке. Поэтому и потребовалось украсть деловые бумаги из дома. Но не повезло Элле. Она с детьми задержалась в аэропорту, потому что не прилетел багаж. Поэтому домой прибыла позже, чем должна была бы, поэтому водитель не заезжал во двор (нет тяжелых чемоданов, которые надо занести вовнутрь), а выпустил Эллу и детей из машины на улице. Что, потерю чемоданов авиакомпанией тоже организовал Иванов? Элла не должна была гибнуть, просто это был не её день, вернее не её ночь. А потом надо было убийство навесить на ревнивого мужа – самое очевидное и простое. А потом, убедившись, что за решеткой он застрял надолго, повторить попытку добыть в пустом доме то, что хранилось в тайнике. И, чтобы уж совсем концы в воду, прикончить Иванова в тюрьме.

    Да, это не больше, чем версия. Но она не расследовалась, не расследуется и не станет расследоваться, если на то не будет воли Сената Верховного суда.

    _____________

    По последним изменениям в действующем латвийском законодательстве, приговоры, вступившие в законную силу с 1 сентября этого года, будут доступны в публичном пространстве. Вот мы когда-нибудь и узнаем, какова судьба находящихсе в Сенате Верховного суда кассационных жалоб Иванова и на обвинение его в убийстве, и на «утопление» прокуратурой дела о краже из тайника, где Иванов уже потерпевший. Сдаётся (для переводчика: сдаётся=кажется) мне, что и оба разделённых дела о приготовлении к убийству Иванова тоже в конечном итоге окажутся в высшей судебной инстанции Латвии. ___________________

    А захочет ли эта инстанция дать последний шанс на выяснение, кто же на самом деле дал команду на отстрел Эллы и Игоря Иванова, и почему прокуратура играет только на одной половине поля, вернет ли дело в суд для новой проверки всех обстоятельств– бог весть (для переводчика: бог весть = никто не знает). Другими словами 50 на 50. Как в истории с «подарком» на наши головы от пролетающего птеродактиля.

    Будем реалистами. Даже при самом благоприятном для Иванова исходе, сидеть ему ещё как медному котелку (для переводчика: как медному котелку = очень-очень долго). В лучшем случае дело будет отправлено на очередное расследование. А это ещё годы и годы… Но сидельцу Иванову к этому не привыкать. Почти полтора года он ждал, пока будет лишь назначено время рассмотрения в суде его апелляции, а потом между заседаниями суда был перерывчик свыше года

    Если Иванов в самом деле организовал убийство своей жены, так ему и надо, только докажите это, а не пойте следственные дайны. А если не докажете, ждите очередной привет от Европейского суда по правам человека. Впрочем, нам к стыдобе на европейском уровне не привыкать. И тогда смело можно будет переиначить слова из проповеди английского священника и поэта XVII века Джона Донна: не спрашивай, над кем распахнул крыла (для переводчика: крыла = крылья) птеродактиль латвийской правоохранительной системы – может, и над тобой.

    Reply Follow